А корабль дал крен, в трюме течь и надо бы спуститься туда. Но, во-первых, если вы спуститесь, то уже не подниметесь обратно на верхнюю палубу, потому что люк закроют (на верхней палубе всем места не хватает). Во-вторых, спустившись, вы почти наверняка увидите гигантскую брешь, для ликвидации которой нужны специальные домкраты, изолирующие материалы, отсасывающие помпы и усилия всей команды — в одиночку туда спускаться бесполезно, тем более на короткий срок.
Таким тонущим кораблем (хотя он, возможно, еще долго будет тонуть) представляется сегодня наше российское хозяйство. Поэтому считать нашей центральной проблемой неналаженность экономических реформ не просто неверно — наивно. Сейчас центральная проблема власти в том, что она окончательно потеряла возможность решать проблемы. Даже если во власть приходит умный, субъективно честный носитель прогрессивной идеи или содержательной концепции, который искренне хочет помочь спасению отечества — например, некий экономист или политолог, у которого имеется большое вымя, полное концептуального молока, и который думает, что его там будут доить, сцеживая концепции, — он обнаруживает, что ничего не может сделать, что в аппаратном стаде его вымя никому не требуется, а требуются железные рога и увесистые копыта.
“Принятие решений” как абстракция управленческой науки
