Далее была неформальная постановка проблемы. Я указал на Гэлбрейта, который поставил проблему раньше, чем мы в этой аудитории. Звучала она так:
Кто главнее — техноструктура или финансовая олигархия? Правда ли, что на Западе возникла реальная новая элита, состоящая из высших управленцев, которая оттесняет (или уже оттеснила) финансовую олигархию и захватывает (или захватила) власть? Правда ли, что на самом деле именно они являются властителями современного мира, или будут ими в ближайшее время, или, по крайней мере, схватились насмерть со старой элитой?
Это первый круг вопросов в неформальной постановке.
Далее я рассказал вам, что есть современные организации, где действует т.наз. аппарат и где в реальной жизни мы будем искать процессы, которые описываются (или не описываются) понятием “принятие решений”. Вот это и будет наш предмет. Там обитают те неоменеджеры, деятельность которых мы должны изучать (или от которых мы должны спасаться).
В этой связи я указал на то, что данная точка зрения возникает уже у классиков, в частности — у Дюркгейма, а также у неогегельянцев. И мы не зря потратим время: даже если я окажусь не прав в смысле основного вопроса, вы получите ценные сведения относительно взглядов представителей классической социологии на деятельность аппарата управленцев.
И, наконец, последнее, что мы успели обсудить: у аппарата есть “темная” и “светлая” стороны. Всякий аппарат — это обиталище власти, таинственная схватка бульдогов под ковром за ее воспроизводство. И одновременно это место, где должно осуществляться (но почти никогда не осуществляется) принятие решений.
Эта амбивалентность, роковая двойственность, будет преследовать нас и тогда, когда мы будем заниматься бизнесом. Выяснится, что под словом “бизнес” тоже скрыты две группы функций, два типа элит, которые совсем не похожи друг на друга. Причем одна из них плохо описывается с помощью понятий, изучаемых в Высшей школе экономики.
