Тогда Каганович начинает чесать репу, вновь обращается в Политбюро и уточняет: “Какие у нас приоритеты? Мы воюем с китайцами? Или осуществляем перестройку-гласность и занимаемся туризмом? Строим гоночные паровозы? Или что?”
Итак, выясняется: цели, критерии и ограничения деятельности не содержатся в знании о предмете и не вытекают из его логики.
Только когда цели деятельности и ее предмет установлены, наступает собственно процесс решения проблем.
Если мы, скажем, приняли решение, что наша главная цель — добиться безопасности на железных дорогах страны, то выясняется, что возможные пути осуществления этого решения составляют целый набор разных альтернатив, которые кто-то должен рассмотреть и выбрать наилучшую. Необходимые меры по обеспечению безопасности зависят от диагностики проблемы. Нужно выявить все проблемные узлы и источники опасности (то ли крестьяне отвинчивают гайки на грузила, то ли рельсы изношены, то ли бандиты нападают на поезда, то ли вагонные сцепки ослабли, то ли пьянство среди машинистов, то ли требуется модернизация подвижного состава); сопоставить эти источники опасности; придать каждому из них вес; понять, какой из них является ключевым; просчитать, сколько стоит устранение каждого; построить дерево альтернатив, приложить к нему критерии эффективности и осуществить выбор. Вот в этом и должна заключаться историческая роль и единственная функция аппарата Министерства железнодорожного транспорта как главного решателя проблем отрасли.
