С другой стороны, каждый раз, когда правила меняются, выясняется, что несколько умных игроков заранее знали об этом. Они либо предчувствовали, либо рассчитали, либо догадались, либо получили закрытую информацию о предстоящем изменении правил и заранее стали вести себя внешне алогично (с точки зрения правил предыдущей игры их действия были бессмысленны). Варианты такой игры с правилами, которые еще не введены, называются на Западе “insider trading”. Точного перевода этого термина нет. Примерно это означает: действия на рынке, основанные на информации закрытого характера, полученной агентурным путем. В результате изменения правил каждый раз появляется совершенно новая когорта сверхудачливых игроков, которая вылезла невесть откуда.
Кроме того, как я уже сказал, игры несправедливы и потому, что участники соревнований имеют с самого начала разный набор фигур, доставшийся им от предков. Тем самым игроки “благородного” происхождения уже на старте обладают преимуществом, и, чтобы их догнать, нужно играть на два-три порядка лучше.
О господствующих абстракциях, в силу сложности материи, я почти не буду говорить. Но одно крайне важное замечание, касающееся всех форм сознания, сделаю. Под “сознанием” широкие массы трудящихся привыкли подразумевать нечто пребывающее в голове – в чьих-то мозгах. Нет ничего печальнее этого заблуждения. Формы сознания – столь же общественные (сиречь коллективные) формы деятельности, что и формы производства и общения. Сама этимология слова подразумевает это: со-знание, т.е. совместное знание. Вы едва ли смогли бы осознать что-то из того, чему вас учат в Высшей школе экономики, если бы лекторы говорили не по-русски, а на санскрите, а также если бы у вас за плечами не было более или менее унифицированных программ начальной и средней школы. Для самого существования сознания требуются общекультурный контекст (см. начало лекции) и куча социальных институтов. Понятно, что формы сознания, как и все социальные формы деятельности вообще, отражаются у отдельного человека внутри головы, но живут снаружи.
