Переход в зазеркалье означает, что появляются метаигроки, которые обозревают все типы экономических игр и все их правила в целом. Они начинают задаваться вопросами: а мы можем воздействовать на эволюцию этих правил? мы можем в свою пользу изменить правила игры? На Западе государство, по-видимому, не было первым игроком такого типа. Сначала возникают крупные монополистические финансовые группы, каждая из которых пытается подкорректировать правила под себя. С увеличением числа и масштаба таких попыток вся система правил идет вразнос... Тогда и входит в решающую фазу становление принципиально нового, метаисторического субъекта в оболочке государства, берущего на себя сначала роль арбитра, а затем и регулятора. Мы с коллегой описали этот момент в книге “После коммунизма”.
Таким образом, Фукуяма прав в том случае, если мы бьемся лбом об эту границу сферы экстенсивных форм и умираем. Фукуяма не прав, если окажется возможным некоторое содержательное движение вглубь самих себя, пока без выхода за пределы земной атмосферы. Хотя с точки зрения традиционного космизма наш путь, по Фукуяме, должен был бы состоять в экстенсивном распространении западной модели на всю Солнечную систему. Как только на Земле все закончится — то есть в каждой точке земного шара, будь то в Гонобобелях или в тропической Африке, воцарятся демократия, рынок и свобода по американскому стандарту — нам останется только последовать завету Циолковского, писавшего: “Человечество не вечно будет жить в колыбели...”, и тут же устремиться к Марсу, Венере и далее, созидая на них гражданское общество и фондовые биржи. Но, к сожалению, на Венере плотность атмосферы в сотню раз больше, чем на Земле, и там кипит серная кислота. А на Марсе холодновато, да и астероиды падают. Поэтому, боюсь, это очень дорогостоящее мероприятие. Придется еще долго сидеть на Земле и опредмечивать друг друга.
