Что происходило в результате этой волны корпоративных захватов? Во-первых, деньги на них брались не из госбюджета и даже не из воздуха, а буквально из мусора. Во-вторых, зачастую осуществлялись захваты именно тех корпораций, которые хорошо бы структурно отреформировать, чтобы духу их больше не было. В-третьих, когда эти корпорации оказывались кем-то захвачены, этот кто-то быстро и эффективно резал их на мелкие части и продавал, перепрофилировал, модернизировал, переориентировал на хай-тек. Продавались пустые брошенные земли — там размещались локальные аэропорты или вертолетные площадки. Продавались пустые ангары, откуда вывезли оборудование на металлолом, и там размещались супермаркеты или корпорации-инкубаторы для венчурных фирм...
Де-факто то, что идет, можно интерпретировать как структурную реформу. Она идет очень быстро и эффективно, но каким образом? Представьте себе, что мы некое супергосударство, которое решает проблему реформирования национальной экономики. Как можно поступить, если путь № 1 для нас закрыт (политически, финансово или по другим причинам)?
Мы сидим и наблюдаем за появлением особо ушлых бандитов типа Ивана Бойского. Возникает очередной Майкл Милкен, который демонстрирует, что зарабатывает в исторически короткие сроки совершенно безумные “бабки”. Наша первая реакция — побыстрее издать закон, чтобы либо прекратить это безобразие, либо национализировать эту форму деятельности и стричь с нее купоны монопольно.
