В этом смысле всякий процесс исследования (даже просто рассматривание) всегда содержит в себе процесс конструирования. Вы берете некий набор стандартных моделей, на их основе конструируете полностью конкретную модель объекта, прикладываете и говорите: “Подходит!” или: “Не подходит!”.
И наоборот, в процессах конструирования всегда содержатся и процессы исследования. Предположим, вы решили построить здание на некой площади, приступаете к его возведению по типовому проекту, а оно начинает крениться на бок. Выясняется, что почва на выбранном вами месте болотистая или там зыбучие пески, и независимо от своего желания вы вынуждены более глубоко изучить свойства почвы, чтобы ваша конструкция стояла. Затем либо вдруг начинает окисляться крыша и выясняется, что в том месте избыточна концентрация газов, о чем никто из проектировщиков не подозревал, либо выпадают кислотные дожди. Потом выясняется, что в процессе конструирования вы совершенно неправильно рассчитали величину ускорения свободного падения — вы думали, что это Луна, а это Венера, где нужно строить фундамент вчетверо толще, и пр., и пр. В конце концов выясняется, что сам процесс проектирования вынуждает вас обратиться к исследованию вашей понятийной конструкции, потому что ваши представления о пространстве были неверны.
Я разверну когда-нибудь это понятие шире, но пока запомните, пожалуйста, фразу: что бы вы ни исследовали, вы конструируете и что бы вы ни конструировали, вы исследуете. Вы никуда не денетесь от этого! Поэтому теперь, когда мы займемся исследованием того, чем занималась управленческая наука у нас и на Западе, вы всегда сможете поймать меня за руку и сказать: “Стойте, гражданин лектор! На самом деле Вы взяли априорную понятийную конструкцию и засунули ее в реальность”, и мне придется согласиться. Однако я все же буду стараться, чтобы сейчас доминирующим модусом было исследование, а не конструирование.
