Если я не знаю, как достичь своей цели, а совокупность регламентирующих документов содержит в себе процедуру, то есть конструктивное описание того, как мне это сделать, тогда это увеличивает пространство моей свободы. Если у меня есть масса радиодеталей и регламентирующая документация в виде инструкции, как собрать приемник, я получаю дополнительную степень свободы, ибо это — ноу-хау.
Другое дело, что обычно эта регламентация содержит know how неявно, его оттуда приходится специально извлекать. Но если из нее извлекается конструктивное описание метода, то есть того, как мне сделать то, чего я не умею, тогда я получаю дополнительную степень свободы. Скажем, есть функция, которую я поначалу не в состоянии выполнить. Однако регламентирующая документация содержит в своей совокупности метод, которым я не владею. Прочитав ее, я овладеваю методом решения этой функции и тем самым как бы обретаю крылья.
Возможен несколько иной взгляд на соотношение регламентации и свободы. Регламентация в современном обществе играет роль спинного мозга, в котором накапливаются “социальные рефлексы” – стереотипы действия в типовых ситуациях, разгружающие головной мозг от рутины. Свобода возрастает за счет того, что решение стоящих перед исполнителем проблем (например, необходимость выполнения социальной функции в условиях сложной системы ограничений) переводится в разряд рутинной процедуры.
