К самому началу 70-х гг. относится единственная известная мне попытка издать в СССР книгу по S&P. Какие-то энтузиасты менеджмента в Вильнюсе попытались перевести на русский язык изданный на Западе учебник под редакцией Лаццаро “Systems and Procedures”. Конкретнее — в руки переводчиков попало 9-е стереотипное издание этого учебника. Плоды своих трудов они выпустили в виде множества тоненьких глав-брошюрок, отпечатанных на чем-то дореволюционном типа “стеклографа”. Читать то, что у них получилось, очень смешно. Переводчиками были специалисты по английскому языку, знавшие его, надо полагать, в совершенстве. Знали они и русский язык. Но у них ничего не вышло — текст получился бессмысленный (почему так произошло, я расскажу чуть позже).
Эта попытка перевода так и осталась первой и последней. Правда, в предзастойный период был какой-то вялый всплеск интереса к этому вопросу, о системах и процедурах пару раз упоминал академик Глушков и что-то такое писала о “регламентном управлении” Козлова из МИУ, но на этом все кончилось.
Таким образом, S&P – вполне простая, понятная, земная деятельность, в которой нет ничего научного. Давайте посмотрим, зачем она нужна.
Основные функции S&P как формы деятельности
S&P – средство фиксации организационного опыта и перевода решения повторяющихся проблем в сферу рутинной деятельности. Это означает, что возникшая проблема решается привычным путем — она уходит в сферу безусловных рефлексов. Эта процедура лежит у исполнителя, и когда в следующий раз кто-то вбежит к вам в кабинет с криком “Пожар!” — вы ответите: “Ну и что? Я начальник. Вон там есть процедура, туда и обращайтесь!” И пожар будет потушен без вашего участия. Таким образом, вы как руководитель перестаете быть ответственным за тушение пожаров определенных типов и уровней. Вам помогают сосредоточиться на решении тех проблем, которые имеют уникальный творческий характер.
